» » Биография Леонида Андреева. Рассказ. Часть 1

Биография Леонида Андреева. Рассказ. Часть 1

Творчество Леонида Николаевича Андреева (1871-1919), так волновавшее современников, служившее предметом острой полемики и породившее обширную критическую литературу, несомненно должно быть отнесено к числу наиболее сложных и противоречивых явлений в истории русской культуры конца XIX - начала XX века. Писатель большого таланта, оригинальный художник со своим "романтико-трагическим" видением мира - Леонид Андреев в яркой и своеобразной форме запечатлел некоторые из существенных черт переломной исторической эпохи глубокого кризиса капитализма и периода назревавших пролетарских революций.

Леонид Андреев оставил богатое и разнообразное художественное наследие, заслуживающее самого серьезного и вдумчивого изучения.

Даровный фельетонист и автор тонких психологических новелл, созданных преимущественно в ранний период творчества, Л. Андреев был также одним из ведущих драматургов своего времени. Он создавал многоплановые философские трагедии, писал бытовые пьесы и мелодрамы, сочинял озорные сатирические миниатюры. Пьесы Л. Андреева с крупным успехом шли на лучших сценах России - в Александрийском петербургском и Московском Художественном театрах.

Однако круг творческих интересов Леонида Андреева распространялся не только на литературу и театр. Так, на заре кинематографа он раньше других разглядел возможности этого тогда только зарождавшегося вида искусства и был одним из первых теоретиков и профессиональных киносценаристов.

Мечтавший о "синтезе" разных видов искусства, Леонид Андреев серьезно интересовался живописью. И хотя он не получил профессионального художественного образования, его картины экспонировались на выставках наряду с работами мастеров, воспроизводились в иллюстрированных журналах. О портретах, выполненных Л. Андреевым, и о его красочных полотнах на сюжеты собственных художественных произведений одобрительно отзывались И. Е. Репин и Н. К. Рерих. Большое место в произведениях писателя отведено музыке. Она не только используется им для "музыкальной" характеристики персонажей и изображаемой среды (рассказы "Марсельеза", "Вор", студенческие песни в "Днях нашей жизни"). Порой она пронизывает все произведение и становится важным элементом его композиции (драма "Жизнь человека"). Своеобразный "музыкальный" подтекст трагедии "Анатэма" и авторская характеристика центрального персонажа - этого Мефистофеля XX века - находятся в прямой связи с "впечатлениями" писателя от концертов Ф, И. Шаляпина и его оперного репертуара.

Разнообразная одаренность Андреева проявилась и в его письмах к современникам. Сохранилась переписка его с писателями, деятелями искусств, издателями, наконец, - родными и близкими. Органически сливаясь с художественным творчеством Л. Андреева, собранные воедино, письма представляют собой уникальный дневник-исповедь писателя "о времени и о себе",

В воспоминаниях современников Леонид Андреев предстает великолепным рассказчиком, живым общительным человеком, любителем всяких дружеских розыгрышей и мистификаций.

Но этот портрет не полон. М. Горький говорил, что его всегда тревожили смены настроений Леонида Андреева, переходы от бодрости и жизнерадостности к отчаянию и беспросветному пессимизму. Известно, что в юности Л. Андреев предпринял несколько попыток самоубийства. В глубине души Л. Андреева таился ужас перед жизнью с ее уродствами, жестокостью и казавшейся писателю бесцельностью. "Этот ужас, - писал К. И. Чуковский, - чувствуется во всех его книгах, и я думаю, что именно от этого ужаса он спасался, хватаясь за цветную фотографию, граммофоны, живопись. Ему нужно было хоть чем-нибудь загородиться от тошнотворных приливов отчаяния" 1. Примечательно, что герои наиболее автобиографических и "задушевных" произведений Леонида Андреева находятся в трагическом разноречии с окружающей их действительностью. Они мучительно пытаются разрешить '"загадки" человеческого бытия к не могут дать убедительного ответа ни на один из (-проклятых вопросов", поставленных перед ними жизнью. Таков сломленный, хотя и не сдавшийся в борьбе с Роком его Человек ("Жизнь человека"). Не менее трагичен и выражающий сокровенные мысли Леонида Андреева цирковой клоун Тот, бессильный разрешить конфликт между идеалом и неприглядной правдой действительности (пьеса "Тот, кто получает пощечины").

Современная Л. Андрееву критика рано обратила внимание на странную противоречивость взглядов писателя. "Леонид Николаевич, - вспоминал М. Горький, - странно и мучительно-резко для себя раскалывался надвое: на одной и той же неделе он мог петь миру - "Осанна!" и провозглашать ему - "Анафема!". Это не было внешним противоречием между основами характера и навыками или требованиями профессии, - нет, в обоих случаях он чувствовал себя одинаково искренне. И чем более громко он возглашал "Осанна!" - тем более сильным эхом раздавалось - "Анафема!"

Отмеченное противоречие было не только проявлением каких-то индивидуальных черт личности писателя. Принадлежа всем складом своего мышления к той части русской интеллигенции, которая в кризисную эпоху напряженно искала выхода из социальных конфликтов действительности, но так и не смогла связать своих вольнолюбивых, демократических устремлений с пролетариатом и его идеологией, Леонид Андреев был обречен на постоянные колебания между "осанной", и "анафемой" жизни, находившимися в прямой зависимости от подъемов и спадов волн русского освободительного движения. Выделявшийся среди писателей-современников особой остротой образно-эмоционального восприятия действительности, оп подверг страстной критике буржуазный строй, его мораль и "цивилизацию". Вместе с тем Леониду Андрееву, по существу, всегда оставались чужды идеалы идущего на смену капитализму социалистического общества. И это оборачивалось подлинной трагедией для Л. Андреева - мыслителя и художника, ибо обличение им язв и пороков современного ему буржуазного мира лишалось исторической перспективы. Более того. Все темное, злое, отталкивающее, что видел вокруг себя писатель, приобретало в его восприятии грандиозные, "космические" масштабы.

Литературная деятельность Леонида Андреева началась в 90-х годах прошлого века. Закончившему юридический факультет Московского университета молодому помощнику присяжного поверенного, приглашенному в 1897 году на должность репортера судебной хроники в московскую газету "Курьер", не пришлось долгие годы добиваться читательского признания.. Уже анонимные отчеты "Из зала суда" обнаруживали в их авторе незаурядное литературное дарование. Л. Андреев сосредоточивался в них на личности обвиняемого, стремился проникнуть в его внутренний мир, понять психологию человека, "переступившего закон". Это было тем более важно для Л. Андреева, что, разделяя взгляды прогрессивных юристов, он искал истоки преступности в неблагоприятных условиях социальной жизни. Судебные отчеты Л. Андреева, с присущей ему "психологизацией" конкретного материала, приближались к жанру очерка. В них, как и в первых рассказах Л. Андреева, ощутима близость с очерковой прозой демократической литературы 1860-х годов. Позже сам Л. Андреев называл в числе своих литературных предшественников писателей-разночинцев Н. Успенского, Н. Помяловского и Ф. Решетникова. Образцом "истинного писателя" был для него Глеб Успенский, живший "одной жизнью с его бедной родиной" и впитавший "в себя всю ее безмолвную боль и страдания".

Исключая ранние, еще очень незрелые литературные опыты, которые Л. Андреев не любил вспоминать 1, первый же его рассказ, опубликованный за полной подписью 5 апреля 1898 года в "Курьере", очень заинтересовал читателей и привел в восторг М. Горького. Рассказ назывался "Баргамот и Гараська" и по внешним признакам принадлежал к так называемой "праздничной" беллетристике, которую газеты и тонкие журналы "для семейного чтения" предлагали своим подписчикам на пасху и рождество. Как правило, поставщиками подобной беллетристики были второразрядные литераторы, сочинявшие "к случаю" сентиментальные истории о торжестве прописной "добродетели" над пороком. Рассказ Леонида Андреева мог бы и затеряться в ворохе подобной литературы, если бы не некоторые его особенности. С очевидной иронией и недоверием к "факту" автор сообщает читателю о невероятном происшествии: под пасхальный перезвон колоколов примирились блюститель порядка городовой Баргамот и нарушитель этого порядка бездомный бродяга Гараська. По достоверности обстановки, в которой совершается действие, и по своим изобразительным приемам этот рассказ рождает ассоциации с бытовыми очерками разночинцев-шестидесятников. Очень живо, с юмором в "Баргамоте и Гараське" изображен быт обитателей окраинной Пушкарной слободы в Орле. Будни они проводили в тяжелом, изматывающем труде, а в праздники предавались пьяному разгулу я "гомерической драке". Старожилы Орла могли бы назвать даже реальных прототипов произведения Л. Андреева, что, впрочем, не исключает присутствия в рассказе художественного вымысла. Внезапно в насмешливый и в общем-то по-праздничному благодушный тон повествования "Баргамота и Гараськи" врывается резкая, пронзительная нота. Так обнажается второй и главный план рассказа, дотоле скрытый от читателя живописными жанровыми зарисовками.

"-По отчеству... Как родился, никто по отчеству... не называл", - рыдает обласканный городовым Гараська. Л. Андреев находит поразительное по емкости и сжатости выражение "существа" образа бунтующего против несправедливости жизни бродяги. Оказывается, лишенный "отчества", отброшенный на дно жизни, Гараська сохранил в душе чувство собственного достоинства. В его бессвязных, выстраданных словах выражена и основная тема последующего творчества Андреева - разоблачение антигуманистической природы буржуазного строя.

Сюжеты и других произведений Леонида Андреева прямо подсказаны действительностью. В 1899 году он пишет "Петьку на даче"- одно из самых проникновенных в русской литературе изображений души ребенка, у которого было украдено детство. Источником для рассказа были воспоминания о детстве однофамильца писателя - Ивана Андреева - владельца парикмахерской, находившейся неподалеку от редакции "Курьера". Сын крепостного крестьянина, Иван Андреев мальчиком был привезен в Москву и отдан в ученики к цирюльнику. Прототип андреевского Петьки рано узнал голод, побои, непосильный труд. Авторское чувство сострадания и гнева, вторгаясь в объективно-реалистический тон повествования, эмоционально преобразует действительность, что проявляется в конце рассказа в экспрессивном выражении отчаяния Петьки и саркастических нотах Андреева при изображении "господ".

В 1898-1899 годах в "Курьере" появляются все новые и новые рассказы Леонида Андреева, в том числе "Большой шлем" и "Ангелочек". Все они находили хороший прием у читателей. Иным даже казалось, что под псевдонимом "Леонид Андреев" скрывается кто-либо из известных писателей - Горький или Чехов. Чтобы рассеять недоумения, "Курьер" однажды даже поместил разъяснение, что Леонид Андреев - это не псевдоним.

Задумав выпустить рассказы отдельной книжкой, Л. Андреев вырезал их из газеты и наклеивал в тетрадь. С этим альбомом он и пришел на первую встречу с М. Горьким 12 марта 1900 года. М. Горький тогда направлялся из Нижнего Новгорода через Москву в Крым и назначил Л. Андрееву свидание на Курском вокзале. Из всего написанного после "Баргамота и Гараськи" он особо выделил "Большой шлем" и "Ангелочка".

В этих рассказах Леонид Андреев заметно отходит от первоначальной "очерковой" манеры. Он устраняет длинноты, за которые его упрекал М. Горький, и после беседы с А. П. Чеховым (апрель 1899 г.) по поводу своего рассказа "В Сабурове" больше внимания уделяет "Технике" письма. Главное же отличие "Большого шлема" и "Ангелочка" - в дальнейшем углублении психологизма повествования. Если первые, тяготевшие к очеркам, рассказы Л, Андреева были случаями из жизни, то теперь его все более занимает роль в жизни случайности. "Словно не люди проходят перед вами, а какие-то типографские знаки. И чтобы глазом увидеть человека, а не формулу, приходится смотреть на то в человеке, что не покрылось еще лаком привычки", - так объясняет сам Л. Андреев свой новый подход к действительности 1. Во имя глубокой правды изображаемого он все чаще и чаще пренебрегает натуралистическим правдоподобием ради жизнеподобия, а быт, освобожденный от "частностей", все более тяготеет к бытию.

Для своих рассказов Л. Андреев избирает исключительные ситуации. В "Большом шлеме" ею является скоропостижная смерть на карточным столом одного из игроков. С точки зрения бытовой достоверности трудно себе представить, чтобы, продолжительное время три раза в неделю собираясь для игры в карты, выведенные в "Большом шлеме" интеллигентные обыватели ничего не знали определенного о своем внезапно умершем партнере. Однако читатель, захваченный произведением, оставляет без внимания эту несообразность, поскольку такое авторское отступление от бытового правдоподобия имеет своей целью подчеркнуть социальную проблематику рассказа - одиночество, трагическую разобщенность людей. Герои рассказа не замечают, что за пустыми банальными разговорами и мелочным житейским практицизмом они утратили свою личность, превратились в колоду тасуемых игральных карт. Страдания и скорби "дряхлого мира" за окнами гостиной Евпраксии Васильевны, который "то краснел от крови, то обливался стонами больных, голодных и обиженных", они подменили для себя иллюзорным порядком и строгими правилами карточной игры. Но за социальной проблематикой "Большого шлема" проступает и некий опосредствованный образ мира и человеческого бытия вообще, не имеющий в рассказе какого-то конкретного содержания, Образ этот создает авторское настроение, вторгающееся в объективный реалистический тон повествования. За спинами реалистических персонажей "Большого шлема" словно появляются невидимые ими, но переживаемые ими еще два героя рассказа - Смерть и Случай. Внезапная смерть Масленникова и то, что он никогда не узнает о своем карточном выигрыше, на какое-то время объединяет и уравнивает интеллигентных мещан в страхе перед таинственными силами, распоряжающимися их судьбой. Еще большим вторжением в сюжет субъективного авторского начала отмечен в целом реалистический по своей структуре рассказ Леонида Андреева "Ангелочек". По существу, он ничего общего не имеет "с праздничной", "рождественской" беллетристикой. Его сюжет словно развивается в двух параллельных планах. Реалистическое ("произведение Л. Андреевым конкретных примет "быта" и эмоциональное восприятие автором этого "быта" как бы представляют собой две соприкасающиеся и взаимно связанные реальности. Причем Л. Андрееву ближе вторая реальность, так как она, по мнению писателя, полнее воплощает в себе "сущность" действительности. Бытовые подробности и детали получают в рассказе расширенное истолкование. Так, восковой ангелочек с рождественской елки - это не просто понравившаяся Сашке игрушка. "Все добро, сияющее над миром, все глубокое горе и надежду тоскующей о боге души впитал в себя ангелочек". В. своей реалистической конкретности Сашка - это верное изображение озлобленного несправедливостью жизни ребенка. С другой стороны, Сашка у Л. Андреева как бы олицетворяет собой забитую, затравленную, ограбленную человеческую душу вообще. Для отца Сашки ангелочек - это напоминание о Прекрасном, убитом и испакощенном прозаической действительностью. Для Сашки ангелочек - напоминание о существовании Прекрасного, к которому неосознанно тянется душа ребенка, тоскуя и страдая. Сашка не знает того, что он похож на ангелочка. И если воспоминания Сашки о товарище-гимназисте, который на коленях в классе вымаливал тройку у учителя, должно быть отнесено к первой реальности, то необычное потрясение, испытываемое мальчиком при виде ангелочка, и просьбы Сашки на коленях перед барыней подарить ему эту игрушку, очевидно, должны быть отнесены ко второй, "сущностной" реальности. Как, впрочем, и плач над ангелочком Сашки и его отца в финале рассказа. Вторую реальность "Ангелочка" почувствовал А. Блок, отмечавший, что в этом рассказе "звучит нота, роковым образом сблизившая "реалиста" Андреева с "проклятыми" декадентами. Это - нота безумия, непосредственно вытекающая из пошлости, из паучьего затишья. Мало того, это - йота, тянущаяся сквозь всю русскую литературу XIX века, ставшая к концу его только надорванной, пронзительной и потому - слышнее".

Лучшие школьные сочинения
Информационный образовательный портал © 2008-2019